«Не стоит думать, что наука – это чисто техническая специальность, на самом деле здесь много творчества»
- 08.09.2026
В школьные годы Влада Ярыгова планировала поступить в архитектурный или строительный институт. В процессе подготовки в выпускных классах ей понравилась физика, и вскоре Влада начала занимать места на олимпиадах. Сейчас она уже не сомневается, что выбрала правильный путь. Влада работает в Институте ядерной физики им. Г. И. Будкера СО РАН (ИЯФ СО РАН) и учится в аспирантуре физического факультета Новосибирского государственного университета (ФФ НГУ). В 2026 году она заняла третье место на Конкурсе молодых ученых (КМУ) ИЯФ СО РАН в секции физики ускорителей. В интервью она поделилась подробностями своей исследовательской деятельности, рассказала об ожиданиях от учебы на физическом факультете и посоветовала, какие качества стоит развить студенту, желающему пойти в науку.
Инженер-исследователь ИЯФ СО РАН Влада Ярыгова. Фото Н. Ивлевой.
– Влада, расскажи, пожалуйста, откуда ты родом?
– Я из Новосибирска. Всю жизнь прожила здесь, в центре города.
– В каком возрасте тебя начала интересовать наука?
– На самом деле я не думала, что свяжу свою жизнь с наукой. Физика была интересна в школе, но в мои планы не входило идти в эту область. Как-то случайно сложилось, что я решила поступать на физический факультет.
– Твои родители как-то связаны с научной деятельностью?
– Нет, у меня оба родителя – экономисты. Мама работает в банке, а папа – в финансах.
– Почему в итоге ты выбрала физику?
– В школе у меня была хорошая учительница по физике, и, помимо того, мне всегда очень нравилась математика. Я училась на отлично. Учительница приметила меня, начала отправлять на олимпиады. Изначально хороших результатов я не показывала, но с каждым годом они становились лучше. В 10 классе мне предложили перейти в математический класс, я согласилась. Там был более серьезный уровень преподавания математики и физики. Потом меня снова начали отправлять на олимпиады. Я сама не поняла, как это произошло, ведь только пришла в математический класс, но прогресс был мощный. Мне удалось выиграть весь школьный этап олимпиады, а потом я заняла призовое место на городском.
Вообще я хотела поступить в Новосибирскую государственную архитектурно-художественную академию (НГАХА). Готовилась к этому. Еще параллельно рассматривала вариант Новосибирского государственного архитектурно-строительного университета (Сибстрин), для которого нужна была физика. В 11 классе мы готовились к поступлению с преподавателем из Новосибирского государственного технического университета (НГТУ НЭТИ). Параллельно я продолжала участвовать в олимпиадах – была призером на Всесибирской открытой олимпиаде и заняла место в НГТУ на олимпиаде «Будущее Сибири». Мне все говорили: «У тебя так хорошо с физикой, почему не пойти в НГУ». В общем, к концу школы я поняла, что было бы прикольно пойти на физический факультет, попробовать. Для поступления рассматривала Московский физико-технический институт (МФТИ) и НГУ. Документы подала в оба учреждения, но в конце концов выбрала НГУ.
– Почему?
– Во-первых, потому что НГУ ближе к дому. Мне нравится Новосибирск, не было какого-то сильного желания уехать. Во-вторых, если честно, привлекала повышенная стипендия для олимпиадников.
– Чем тебе запомнились студенческие годы?
– Стоит сказать, что студенчество я представляла себе совсем иначе. Например, мне очень запомнилась жизнь в общежитии. В памяти осталось, как перед контрольными ребята, даже те, которые друг с другом не общались в повседневной жизни, собирались и готовились все вместе. Это меня впечатлило. Еще интересно, что почти все преподаватели параллельно работают в реальной науке.
– Какие еще были ожидания и совпали ли они с реальностью?
– Все очень сильно пугали, что мне будет тяжело в НГУ, потому что я не училась в Физико-математической школе (СУНЦ НГУ). Говорили, что не вывезу. На самом деле, когда я шла в университет, то смирилась с мыслью, что буду троечницей. Оказалось, что школьная математика у меня была достаточно высокого уровня и я легко влилась. Потом, конечно, начались сложные предметы, где школьные знания уже не помогали, поэтому много занималась самостоятельно. В общем, не было ощущений, что слишком сложно, и я вылечу.
– Как произошло твое первое знакомство с ИЯФ СО РАН?
– Оно произошло после первого семестра, когда отличников-первокурсников ФФ НГУ приглашают в ИЯФ СО РАН на встречу за круглым столом. Мне понравилось, я уже тогда подумала, что хотела бы пойти на кафедру именно сюда.
– Можешь рассказать подробнее про эти встречи для отличников?
– У нас было очень много отличников, и мы все не вместились за круглый стол. Я сидела за маленьким столом рядом. Это было даже интереснее, потому что к нам подходили разные сотрудники и понемножку рассказывали о том, какими работами можно заниматься в ИЯФ. Помню, как мой будущий научный руководитель – главный научный сотрудник ИЯФ СО РАН доктор физико-математических наук Константин Владимирович Лотов – рассказывал, чем занимается его лаборатория. Меня это так впечатлило, что я хотела поработать у них летом, в конце первого курса, но не сложилось. Потом, в конце второго курса, когда нужно было определиться с кафедрой, я выбирала между плазмой и ускорительной физикой. По итогу я поступила на кафедру физики плазмы, где окончила бакалавриат и магистратуру.
– Были ли какие-то сомнения после того как ты выбрала кафедру?
– Я не сомневалась в том, правильно ли выбрала кафедру, так как физика плазмы меня очень интересовала. Там много математики, которая мне нравится. Я делала курсовые на экспериментах, на инжекторах и еще на установке СМОЛА (Спиральная магнитная открытая ловушка). Последняя моя задача сводилась к тому, чтобы написать программное обеспечение, анализирующее и обрабатывающее данные, считываемые с датчика. Выполнять такую работу мне понравилось больше, я поняла, что хочу заниматься аналитикой, а не экспериментами. Сомнения меня посетили на 3-4 курсе. Это было даже больше похоже на кризис: мне казалось, что я поступила не туда, что физика вообще не мое, и что надо отчисляться. Наверное, я просто выгорела, нагрузка ведь очень большая. Но потом все прошло, и я решила, что хочу поступить в магистратуру.
– Как думаешь, какие качества стоит развивать студенту в процессе учебы на физическом факультете НГУ?
– Не стоит думать, что наука – это чисто техническая специальность, на самом деле тут много творчества. Когда я говорю так людям, не связанным с данной областью, они всегда удивляются. Однако мне кажется, что в нашей деятельности творчества действительно много. Например, когда ты придумываешь что-то новое, какую-то модель, или размышляешь над экспериментом, творческая составляющая есть: тебе необходимо уметь изобразить, представить в своей голове нечто. В общем, должно работать воображение.
Важно уметь преподнести себя, хорошо выступать, чтобы тебя слушали, не спали, пока рассказываешь доклад. Например, у меня в работах используются сложные формулы. Когда я только начинала выступать на конференциях, казалось, сейчас покажу их, и все подумают, как это круто и умно. На самом деле, когда ты показываешь длинные формулы, всем просто скучно. Надо уметь объяснить свою работу без них.
Наверное, важна усидчивость. Иногда приходится сидеть над одной задачей очень долго, результат приходит не сразу – эту специфику науки нужно понимать и уметь работать в таких условиях.
– Помнишь ли ты свой первый день в лаборатории?
– Константин Владимирович вел у нас пары и заранее обозначил мои будущие задачи – одна из них была связана с экспериментом AWAKE (Advanced WAKEfield Experiment, Европейский центр по ядерным исследованиям, ЦЕРН), что достаточно серьезно. Помню, было чувство, словно у меня недостаточно знаний для реальной работы, боялась, что не справлюсь. Мне казалось все настолько сложным, будто такого уровня никогда не получится достичь. Однако все возможно.
– Поддерживал ли тебя твой научный руководитель?
– Конечно. Например, я переживала, что спрошу какую-нибудь глупость, а Константин Владимирович же постоянно повторял, чтобы мы задавали вопросы, неважно, кажутся ли они нам нелепыми или нет, потому что лучше все же узнать интересующие моменты и двигаться дальше, чем сидеть на одном месте. Он всегда готов обсудить мои идеи и может сам что-то предложить. Вообще у нас в коллективе дружеская атмосфера.
– А был ли какой-то отбор в лабораторию или на кафедру?
– Мы достаточно сильный курс, и почему-то все решили пойти на физику плазмы, поэтому отбор был. Впрочем, я прошла без проблем, благодаря баллу, близкому к отличному.
В лабораторию Константин Владимирович отбирает студентов следующим образом: он либо приглашает первокурсников поработать в лаборатории летом, и смотрит, как студент проявит себя, либо присматривает студентов во время учебы. Я была заинтересована в том, чтобы попасть конкретно в команду К.В. Лотова. На тот момент Константин Владимирович уже где-то месяц вел у нас пары, и когда я решила с ним об этом поговорить, он уже был согласен взять меня, поскольку знал, что я обладаю необходимыми навыками.
– Какими?
– Важно знание физики плазмы, физики ускорителей и минимальные навыки в программировании для построения графиков и использования кода, написанного нашей командой. И, конкретно для моей работы, достаточно хороший математический аппарат.
– На КМУ ты заняла третье место с работой «Особенности самомодуляции длинного пучка заряженных частиц в плазме». Можешь рассказать подробнее о своем исследовании?
– Я уже говорила, что моя первая научная задача была связана с проектом AWAKE. Задача этого эксперимента ЦЕРН состоит в экспериментальном подтверждении возможности использования протонного пучка для кильватерного ускорения электронов. Суть в чем: берем в качестве драйвера протонный пучок (или высокоэнергичный лазерный импульс), запускаем в плазму и таким образом возбуждаем волну. Энергия от драйвера передается в плазму. Потом за драйвером вводим электронный сгусток, который нужно разогнать. Плазма передает накопленную энергию электронному сгустку и происходит его ускорение.
Планируется, что у AWAKE будет конструктивная особенность: плазменная секция, разделенная на две подсекции. Исследователи собираются запускать в первую секцию протонный пучок, и, так как тот очень длинный, а волны в плазме короткие, он начнет делиться на последовательность коротких микросгустков (этот процесс называется самомодуляция). В этот момент поля в плазме сильно нелинейные, и ускоряемый электронный пучок может разрушиться или сильно потерять в качестве. Поэтому исследователи и решили разделить плазменную секцию на две, с вакуумным промежутком между ними. В первой секции будет проходить самомодуляция пучка, а во второй – его ускорение. Моя первая задача состояла в том, чтобы посчитать, насколько хуже станет поле, которое создает протонный пучок, из-за этого вакуумного промежутка. Задача оказалась сложнее, чем мы думали, но постепенно, шаг за шагом, мы ее решили. На КМУ я рассказывала о части работы: созданной аналитической модели, которая описывает сжатие позитронного (для ускорения моделирования) пучка, то есть драйвера, в плазме. Мы увидели, что радиальная форма пучка сильно пикирована на оси, то есть он сжимается. Из-за этого поля нужно считать совсем не так, как думали изначально.
– Как думаешь, в чем значимость твоего исследования?
– Мое исследование для AWAKE достаточно важно, потому что такой работы о радиальной форме сгустка после самомодуляции не делал никто. Теперь мы имеем лучшее представление о том, сколько энергии действительно передает протонный сгусток в плазму. Также мы исследуем, какие слои в пучке получаются рабочие, то есть отдают свою энергию, и как увеличить их количество по сравнению с нерабочими.
Люди придумывают разные варианты, как можно было бы разогнать электронные пучки, и кильватерное ускорение – один из перспективных, вполне рабочих. На AWAKE уже ускорили пучок до 2 ГэВ при длине плазменной секции в 10 м. Неплохо, но показатель можно улучшить. В этом может помочь как раз моя работа.
– Что ты чувствовала на награждении КМУ?
– Когда сказали, что у меня третье место, я даже немного удивилась, поскольку были ребята с очень сильными докладами. Чувствовала гордость за оценку именно моей работы. На самом деле тематика довольно узкая, специфическая, поэтому я готовила этот доклад достаточно долго, чтобы он был понятен всем, при этом не потеряв ощущение ценности работы. Не ожидала, что в нашей сфере нужно иметь столько разных навыков.
–Ты планируешь выступать с исследованием по этой теме на каких-нибудь конференциях в будущем?
– В августе я была на конференции LINAC2026 в Южной Корее, выступала с докладами по этой теме.
– Расскажи об этом опыте.
– На конференции я дважды выступала с постерным докладом. Подходило много людей, интересных вопросов было достаточно. Там же было несколько докладов очень близких к моей работе, удалось позадавать вопросы и обменяться знаниями. Помимо научной пользы, просто интересно познакомиться с новыми людьми из разных стран, пообщаться.
– Чем ты увлекаешься помимо физики?
– Я примерно полтора года занимаюсь танцами – фрейм апом (мой тренер, кстати, тоже работает в ИЯФ СО РАН). Еще я играю в большой теннис и занимаюсь пилоном, но уже в городе, около дома. Эти занятия помогают отвлечься от работы. Когда усиленно думаешь над чем-то, например, составляешь аналитическую модель, очень сложно переключиться. Спорт в этом смысле очень эффективен. На танцах я учусь отключать голову, слушать музыку, налаживать контакт со своим телом.
Подготовила Наталья Ивлева.